Все, к чему прикасается этот талантливый и обаятельный человек, становится шедевром, вершиной творчества. И от этого жизнь поэта становится сложнее и драматичнее - слишком велика ответственность перед соотечественниками, тем более что произведения члена Союза писателей России Николая Гайдука уже входят в школьную программу Красноярского края.

Корр.: Николай Викторович, как Вы относитесь к известному выражению: "Поэт в России больше, чем поэт..." ?

-Увы! Эта звонкая строка, к сожалению, осталась в прошлом. В сегодняшней России интерес к поэзии утрачен, причём капитально. Хотя были, есть и никогда, конечно, не переведутся знатоки и ценители русского слова – хвала им и низкий поклон. Их мало, очень мало. А когда-то – бесплатно! – собирались огромные залы и стадионы. И всё это собрание народа превращалось в одно огромное ухо или лучше сказать в сосредоточие духа, которое очень чутко внимало поэзии, впитывало её, дышало её священным воздухом.  Сейчас такого  не сыщешь днём с огнём. Теперь стадионы и залы предоставляются, а точнее сказать, распродаются для другого дела – по большей части зрелищного и даже разрушительного характера.

Я не жалею о том, что мне,  например, предоставляется меньше внимания. Я сильно грущу и тоскую о том, что поэзия – великая магия слова – уходит всё дальше и дальше от нас. А между тем эта магия слова всегда служила и служит во имя построения прекрасной души человека, и чем меньше внимания к поэзии, тем меньше построения прекрасных человеческих  душ. Вот о чём я тоскую,  печалюсь.

Хотя не может не радовать тот факт, что сегодня очень много в России  людей самоотверженно пишущих стихи – пускай даже на уровне любительском, пускай даже без надежды напечататься, но пишут и пишут, и сами не знают о том, что они делают очень хорошее дело: идёт строительство возвышенной, блистательной души…

Корр.: Известная оперная певица Ольга Бородина считает, "что работа оперных певцов заключается в поддержке духовной вибрации земли". А какова миссия поэтов?

А вы знаете о том, что вибрация колокольного звона очищает воздух, стерилизует, если хотите. Вот почему перед каждым богослужением звонарь поднимается на колокольню – изгоняет нечистого, можно сказать. И во время чумы спасались очень обильным колокольным боем... Почему я об этом заговорил – вроде бы и не отвечая на ваш вопрос? А потому, что у литературы и искусства вообще – задача колокольного боя. И настоящий колокол – а это целая наука отливки! – всегда настроен только на очищение. И поэт приходит в этот мир лишь с одной задачей – сделать жизнь светлее, чище. Может быть, это громко звучит, но, тем не менее, факт.

Корр.: Задача искусства - делать мир человечнее. Думаете ли Вы об этом, когда беретесь за перо и начинаете изливать душу?

Никогда не возникало подобных мыслей. Никогда. Мне даже кажется, что чем больше писатель будет с пафосом думать о спасении человечества, тем меньше у него шансов спасти хотя бы одного человека. Я – гражданин и литератор нашего времени и нашей  страны. И поэтому я  просто уверен, что мои думы,  чаянья разделяют тысячи,  если не миллионы людей. И если я заплакал в своём стихотворении или в романе  – эти слёзы обязательно откликнутся. А если я улыбнулся – это обязательно вызовёт улыбку. И практика моих многолетних встреч с читателями  подтверждает такую теорию. И всё это скромное дело моё, в конечном итоге, делает мир человечнее – мир людей, с которыми общаюсь, которые меня читают (а их в Интернете всё больше и больше).  По крайней мере, в это хочется верить.

Корр.: Ваши любимые писатели - Бунин и Куприн. Вы, как и они, очень русский писатель и поэт. Я бы сравнила Вас с Сергеем Есениным, хотя даже к такому сравнению истинный творец не стремится - каждый талант индивидуален. Но все-таки - какова жизнь русского писателя в провинции? Не хотелось ли когда-нибудь уехать из России?

Я -  не железный, а потому бывают минуты горечи, обиды и раздражений. И однажды в такие минуты я додумался до того, что Россию можно любить только издали – изнутри любить Россию невозможно. Как хорошо, как славно любить Россию из Парижа, например, или из Лондона, или из Рима. Как хорошо сидеть на берегу Итальянской или Французской Ривьеры и всей душою тосковать по берегам великой Волги-матушки, по которым, быть может,  именно в эти минуты идут современные «бурлаки», от перенапряжения надрывая жилы и по колено вдавливаясь в береговую грязь. А как хорошо, как чудесно после рюмки коньяка или бутылочки бордо гулять где-нибудь на Елисейских полях и тосковать о пшеничных, ржаных полях России, где, может быть, именно в эти минуты град побил, повытоптал весь урожай и с приходом зимы люди там будут с голоду пухнуть и подыхать. Да, в минутные порывы мне хотелось уехать отсюда. Уехать и  любить Россию «из-за бугра».  Это ведь гораздо проще, легче – любить Россию издалека, нежели вариться в её крутой жаре или в морозах корчиться на Крайнем Севере, в снегах, среди которых  давно погас последний свет в окошке и надежда в сердце вот-вот

погаснет. Да, любить Россию изнутри – со всеми её потрохами и святостью, доходящей порою до святотатства – такую Россию любить далеко не многие способны.  «Россия – это место моего рождения, но уж никак не Родина», – так в разговоре с Достоевским откровенничал Иван Тургенев. А ведь этот Иван – был далеко не дурак.  Вот что грустно, обидно… Да и мои любимые писатели – Бунин и Куприн – они ведь Россию любили издалека. Эмиграция – ладно, это песня отдельная, песня понятная. Но ведь и до эмиграции… Где Бунин написал свой блистательный «Солнечный удар» и многие другие свои произведения? Это были Приморские Альпы. А как насчёт Гоголя? Несколько лет он путешествовал по Европе – «скитался», как теперь говорят,  потом  обосновался в Риме и начал писать «Мёртвые души». Вот вам и ответ на вопрос – хотелось ли бы мне уехать

из России? Конечно, хотелось бы. Но только на время. На короткое время. У меня мечта – сделать путешествие вокруг Земного Шара. А уехать вообще… ну извините. Без России поэту нельзя – если он русский по крови и духу, он просто не выживет  без России.

Ну, а что касается второй части  вашего вопроса: «жизни  писателя в провинции» – это, знаете,  весьма и весьма относительно… Можно жить в двух шагах от Кремля и оставаться замшелым провинциалом, а можно сидеть в глухомани – особенно теперь с Интернетом – и ощущать себя на Красной площади. Провинция, что ни говори, это понятие внутреннее – это зависит от масштаба твоей души, твоих запросов, интересов, болей и печалей. Состояться можно везде, но, конечно, в Москве это сделать гораздо проще: близко деньги, рядом связи и т. д. и т. п.

Корр.: " Россия потеряла голоса", "ХХ век - он Русь перетряхнул…» « И солнце наше ходит с хромотой"... Как грустно от этого... Что делать? Может быть, поэт ответит на этот вечный вопрос?

У Льва Николаевича Толстого был излюбленный афоризм: «Делай, что должно и пусть будет, как будет!» Я всё чаще и чаще вспоминаю этот афоризм, потому что делаю то, что должно – как мне подсказывает совесть. Ну а там уж – пусть будет, как будет… хотя перспективы просматриваются весьма и весьма «оптимистические». Человечество давно уже идёт навстречу своей погибели. И оно      придёт, будьте уверены. Просто это так же далеко, как то, что солнце выгорит когда-нибудь, но то, что оно выгорит – давно уже просчитано. А мы только то и делаем, что надеемся на лучшее. И поэтому работаем, делаем то, что должно…

Корр.: В этом году Вы заканчиваете работу над собранием сочинений. В скольких томах оно выйдет и в каком издательстве?

Эту дерзкую мысль – об издании собрания сочинений – мне подкинули на Крайнем Севере. Были люди, готовые финансировать, но потом всё покатилось кувырком, я с Севера уехал, но и мысль уехала вместе со мной… Короче говоря, планирую издать семитомное собрание, хотя можно было бы смело заявить даже десятитомник, но… всё упирается в деньги, а точнее в отсутствие их. Поэтому по одёжке буду вытягивать ножки. От каких-то романов, рассказов и повестей решительно пришлось отказаться – из-за объёма. Ну, а что касаемо издательства – нужно будет смотреть. Шесть лет назад я жил в Норильске, а роман «Царь-Север» издал  в Ростове-на-Дону. Почему? Да потому что издать в Ростове, а потом привезти книгу в Норильск – оказалось гораздо дешевле того, что заломили местные издатели. В общем,  было б что издать, а где да как –  это решится без проблем. Дело я затеял весьма рискованное, да  только и отступать уже некуда – за спиною вся жизнь, посвященная русскому слову.  Так что делаю, что должно, а там уж будь, что будет. После выхода собрания сочинений думаю – как говорил Гоголь – «проездиться по России». По Красноярскому краю, конечно. По родному Алтаю, по Уралу, где есть друзья и почитатели… Тираж, скорей всего, будет не богатый, и поэтому  он разойдётся в основном по библиотекам. Вот я и хочу повстречаться с библиотеками, с читателями. Глаза в глаза.

Корр.: Этот год  для поэта и прозаика, посвятившего свою жизнь русскому слову, судьбоносный -  пройдя большую школу жизни от Мурманска до Владивостока и поработав в разное время матросом, плотогоном,  сценаристом документальных фильмов и т. д., Николай Гайдук не может больше держать в себе  "пьянящую музыку простора и слова..."/Валентин Курбатов/ - он просто обязан ей поделиться с читателем, внести свой вклад в дело очищения духовной вибрации земли. И тогда "...вечно будет здравствовать Россия - Богом поцелованная Русь!"

Лариса Кочубей специально для IA PRESS-LINE