Книга памяти. Том 10

Книга памяти. Том 10

Десятый том посвящен событиям после окончания Великой Отечественной войны и содержит имена погибших в Китае, Корее, Венгрии, во Вьетнаме, на Кубе, в Египте, Йемене, Мозамбике, Чехословакии, в районах острова Даманский и озера Жаланашколь, в Сирии, Бангладеш, Анголе, Эфиопии.

Книга памяти. Том 10. Содержание


Подвиг на острове Даманский

Подполковник Н. Зайцев

...Как явствует из доклада наблюдателя, в 10 час. 40 мин. груп­па китайцев, состоящая примерно из тридцати человек, демонстративно вышла с поста Гунсы. Она перешла границу и направилась к острову. Наряды зорко следили за действиями китайцев, инфор­мировали дежурного по заставе.
На заставе боевая тревога. В готовность приведены броне­транспортер и автомашины. Начальник заставы старший лейтенант Иван Стрельников об обстановке проинформировал своих сосе­дей — офицеров Бубенина и Шорохова — и доложил о нарушении границы начальнику отряда полковнику Д. В. Леонову. Получив санк­цию на выдворение китайцев, начальник заставы решил: на броне­транспортере выдвинуться к острову, предупредить китайцев о на­рушении ими границы и потребовать удалиться на свою территорию. В случае, если китайцы откажутся выполнить его законное требо­вание, выпроводить их с советской территории. Для этого он рас­порядился подтянуть к острову группу пограничников, сосредото­ченных на двух автомашинах.
Оставив бронетранспортер у острова, Стрельников направил­ся навстречу китайским солдатам. У него и его пограничников — автоматы «на ремень». Шли спокойно, неторопливо, уверенно. Сколько раз им приходилось «выталкивать» непрошеных гостей за линию границы! Думалось, что и на этот раз дело не дойдет до вооруженного столкновения: китайцы погорланят и уйдут.
Вдруг китайцы по команде, как это бывало и раньше, во время других провокаций, начали скандировать разные непристойности, оскорблять советских пограничников. Но Стрельникова это не сму­щало: такое уже бывало. Он без тени страха шел к китайской цепи, чтобы выгнать нарушителей с нашей земли. Рядом с ним, как все­гда, шагал испытанный боец рядовой Денисенко. По другую сторо­ну — старший лейтенант Николай Буйневич. Только немного отстал от основной группы рядовой Николай Петров. Заядлый фотолюби­тель, он не мог удержаться от соблазна снять неестественно воз­бужденных вооруженных китайцев и представить неоспоримый фо­тодокумент о нарушении ими границы. Он сделал один снимок, потом второй. Подошел поближе, навел камеру на китайцев, нажал кнопку. Щелкнул затвор фотоаппарата. Это был в его жизни по­следний кадр.
О чем говорил Стрельников с китайцами — никто уже передать не сможет. Но наблюдатели видели лишь, как начальник заставы требовательно показывал им рукой в сторону китайского берега: убирайтесь восвояси. И тут по какому-то знаку китайцы вдруг за­суетились, их первая шеренга раздвинулась в стороны — наши по­граничники оказались под дулами автоматов китайцев из второй шеренги. Сперва раздалась короткая очередь, затем застрекотали автоматы, и наши пограничники, скошенные их очередями, пали на лед. В них стреляли в упор. Стреляли потом в мертвых, а раненых кололи штыками, добивали ножами.
Младший сержант Юрий Бабанский, оставленный начальником заставы для прикрытия его группы, от неожиданности и внезапно­сти выстрелов вздрогнул. Не верилось, что китайцы могли открыть огонь. Секундная растерянность тут же прошла. Он понял, что Стрельникова уже нет и надо принимать командование на себя. Собрав всю волю, он крикнул:
- К бою!
Где-то глухо, как глубинная бомба, треснул лед. На острове захрустел тальник. Уже падая под собственную команду на крупча­тый снег, Бабанский успел заметить, как зашевелились замаски­ровавшиеся на острове китайцы.
Бабанский упал и по привычке, выработанной на тактических занятиях, тут же отполз на несколько метров в сторону, передернув затвор. Незащищенную спину сразу обдало холодом, зато грудь горела. Какое-то зябкое волнение охватило все тело. Он дал длин­ную очередь по китайцам. Несколько человек упало, остальные по­бежали на остров. Справа и слева заговорили автоматы. Только теперь отчетливо понял Бабанский, что остров давно занят китай­цами, что там заранее подготовлена засада.
Откуда-то слева, с направления поста Гунсы, ударили пуле­метные струи.
Младший сержант Бабанский весь огонь своей группы сосре­доточил на китайцах, засевших на острове. Налившийся густой си­невой воздух вдруг разорвали взрывы. Черные султаны взметну­лись на льду, на берегу острова. Взорвался и запылал оставленный на льду заставский «газик». Выщербленные воронки, словно пус­тые глазницы, пятнали лед. Пороховой чад поплыл над островом.
Все меньше и меньше оставалось людей в группе Бабанского. Но она стойко держалась, вела огонь по противнику, крепко уце­пившись за свою землю. Бабанский зорко наблюдал за островом, мгновенно оценивая обстановку. Он понял, что китайцы устроили пограничникам огневой мешок. С трех сторон вели они интенсив­ный обстрел. Пограничники отвечали огнем, но он становился все слабее и слабее — патроны были на исходе...
...Тяжело хоронить девятнадцати-двадцатилетних парней. Скорбь охватывает до дрожи. Горе полыни горше. Смотришь, и не верится, что они мертвы. Ведь кажется, что только вчера Виктор Ермалюк выводил свое отличное отделение в поле на занятия, а секретарь комсомольской организации Виктор Коржуков беседо­вал с молодыми солдатами. Николай Петров играл ребятам на бая­не. Их, как и многих других, нет в живых.
Провожая в последний путь славных сынов Родины, первый заместитель председателя Комитета государственной безопасно­сти при Совете Министров СССР генерал-полковник Н. С. Захаров, выражая соболезнование семьям погибших, их родственникам и близким, на траурном митинге сказал: «Велика наша утрата. Жгу­чая ее боль в наших сердцах, сердцах родных и близких. Но утрата не обрывается могилой. Герои будут жить в нашей памяти, в рас­сказах очевидцев об их красивой жизни и смерти, в книгах и на экранах, в делах и поступках пограничников».