Книга памяти. Том 10

Книга памяти. Том 10

Десятый том посвящен событиям после окончания Великой Отечественной войны и содержит имена погибших в Китае, Корее, Венгрии, во Вьетнаме, на Кубе, в Египте, Йемене, Мозамбике, Чехословакии, в районах острова Даманский и озера Жаланашколь, в Сирии, Бангладеш, Анголе, Эфиопии.

Книга памяти. Том 10. Содержание


Певрый Герой корейской войны

Беседа корреспондента газеты «Сын Отечества» И. Ал­патова с генерал-майором запаса СМ. Крамаренко, кото­рый в составе авиационного истребительного полка, вхо­дившего в дивизию под командованием легендарного Ивана Кожедуба, воевал в Корее почти год — с марта 1951 по февраль 1952 г. И не просто воевал, а воевал хорошо, ибо ему, первому из наших летчиков, именно здесь вручили Звез­ду Героя Советского Союза.

...Какова была боевая задача, поставленная перед советскими летчиками в Корее? — Не дать американцам и их союзникам осуществить тактику массированных бомбардировок. В последующем подобная тактика, которой устойчиво придерживались американ­цы, во Вьетнаме получила наименование «тактики выжженной зем­ли». В отношении Северной Кореи она также в определенной мере проявлялась. Наша задача состояла в нанесении атакующей авиа­ции максимальных боевых потерь. И, надо сказать, эту задачу оба наших полка достаточно успешно выполнили. Соотношение сбитых самолетов для американцев и их союзников достаточно удручаю­щее, хотя общее соотношение количества самолетов, принимав­ших участие в войне, было примерно 5:1 в их пользу. Щадя само­любие американских летчиков, к которым, к слову сказать, я отношусь с большим уважением, не буду называть точных цифр. Добавлю, что их задача, пожалуй, была посложнее нашей — охра­нять безнадежно устаревшие к тому времени В-29, представляв­шие семейство «летающих крепостей».
Один из первых моих воздушных боев 11 апреля 1951 г., по­жалуй, стал самым успешным. Американская группа насчитывала 48 «летающих крепостей» и 200 самолетов прикрытия. С нашей стороны приняли участие 50 самолетов-истребителей, то есть все наличные силы, оба полка. Обычно перед бомбардировщиками и штурмовиками, которые пилотировали австралийские экипажи, летело несколько пар «Сейбров», в задачу которых входило рас­чищать воздушное пространство. Замыкали группу самолеты-ис­требители непосредственного прикрытия. В этом бою, ввиду яв­ного превосходства американцев, их подвела самоуверенность: все «Сейбры» летели сзади группы бомбардировщиков. За это они заплатили дорогой ценой — было сбито 12 В-29 и 4 «Сейбра» (в конечном итоге «летающие крепости» стали летать только но­чью). Раздосадованные американцы объявили, что в этом бою они сбили 20 наших самолетов, хотя мы вернулись все до одного. Правда, в большинстве с пробоинами. Именно после этого боя о нас пошла слава, а американцы стали считаться с нами как с силь­ным противником.
Самый же трудный бой произошел у меня в июне или июле 1951 г. Поначалу он складывался вполне удачно. Наша четверка сближалась на встречном курсе с восьмеркой «Сейбров» на высоте около 800 метров. Я первым выполнил удачную атаку и, как обыч­но, ушел вверх. Но американцы превосходили нас по численности вдвое. Я потерял связь со своей группой, и при этом сразу три «Сейбра» стали заходить ко мне в заднюю полусферу. Мне удалось уйти переворотом и «спрятаться» в облаке, но это были опытные воздушные бойцы, которые быстро разгадали мой маневр. В ито­ге они стали догонять меня, и мне пришлось искать спасения, войдя в огненный вал заградительного огня, открытого зенитка­ми, охранявшими электростанцию у г. Анджу. Ни до, ни после этого я никогда не был так близок к гибели, просто Бог оказался не без милости.
Американские летчики были достойными противниками, а мне первому из наших удалось записать на свой счет семь реактивных истребителей «Сейбр». Не забывайте, что это была первая в исто­рии война с применением реактивной авиации и опыта у наших летчиков практически не было. Может быть, поначалу мне просто везло больше... Всего же за год воздушных боев я сбил двена­дцать самолетов.
Был сбит и сам. После катапультирования, когда уже открыл­ся парашют, из одного «Сейбра» протянулась ко мне огненная трасса, но, к счастью, самолет противника находился достаточно далеко, и трасса уже уходила вниз, да и я на всякий случай под­жал ноги... Преследовать меня он не стал. У военных летчиков есть негласный моральный кодекс, согласно которому расстрел спускающегося на парашюте противника не относится к разряду почетных побед...