Книга памяти. Том 10

Книга памяти. Том 10

Десятый том посвящен событиям после окончания Великой Отечественной войны и содержит имена погибших в Китае, Корее, Венгрии, во Вьетнаме, на Кубе, в Египте, Йемене, Мозамбике, Чехословакии, в районах острова Даманский и озера Жаланашколь, в Сирии, Бангладеш, Анголе, Эфиопии.

Книга памяти. Том 10. Содержание


И мы защищали Вьетнам

И МЫ ЗАЩИЩАЛИ ВЬЕТНАМ
Корреспондент «Красной звезды» майор А. Докучаев
Автор сделал подборку воспоминаний участников боев вьетнамской войны, одни из которых оказались хорошими рассказчиками, другие — предоставили дневники, третьи — сохранили копии донесений.
Рассказывает генерал-майор в отставке Г. Белов (в то время руководитель группы советских военных специалистов):
5 августа 1964 года... Тревожный, суровый день для дружест­венного народа. Соединенные Штаты Америки спровоцировали про­тив Демократической Республики Вьетнам войну, нанеся первые воздушные удары по городам. И в тот же день вьетнамские зенит­чики, защищавшие район порта Бьентуи, открыли счет сбитым са­молетам.
В 1965 г. начался этап неограниченной воздушной войны про­тив ДРВ. В пиратских налетах стали участвовать новейшие сверх­звуковые самолеты F-105 D и F-4 «Фантом». Поставить Вьетнаму зенитные ракетные и радиолокационные комплексы, самолеты-пе­рехватчики, направить туда военных специалистов, усилить систе­му ПВО явилось нашим долгом.
Весной 1965 г. мы стали готовить вьетнамских ракетчиков. Сроки перед нами стояли жесткие — три месяца. Но жизнь и их скоррек­тировала. В июле противник стал чаще бомбить важные объекты страны, и зенитные ракетные дивизионы заняли оборону. На бое­вые позиции убыли и советские специалисты.
Из дневника полковника запаса Г. Любинецкого (техника ЗРК): 24 июля 1965 г. Джунгли. Бескожие эвкалипты, частокол бам­бука, ползучие кусты. Но нам не до экзотики. Развертываем зенит­ный ракетный комплекс. Вот-вот появится противник. И точно. Не успели до конца замаскироваться, как американские самолеты двумя эшелонами пошли на Ханой, в десяти километрах от нас. Первыми стрельбу открыли ракетчики соседнего дивизиона. И сразу успех: два пуска и два попадания. Наша ракета также настигла цель. За­тем «достали» беспилотный самолет-разведчик.
Сегодня вьетнамцы сообщили, что нашими дивизионами за время агрессии сбиты 399-й, 400-й и 401-й по счету американские самолеты. Из обломков четырехсотого решено отлить памятные знаки и награждать ими разведчиков.
Рассказывает старший сержант запаса Н. Колесник:
В июне-июле 1965 г. янки нагло бесчинствовали в районе од­ного небольшого городка, расположенного неподалеку от 17-й па­раллели. Сам городок уже давно был разрушен от ежедневных бом­бежек и лежал в руинах. Оставшиеся в живых жители покинули его. Американцы до того уверовали в свою безнаказанность, что пре­вратили городок в ночной полигон, в буквальном смысле трениро­вались на точность в бомбометании. И вот майор Иван Константи­нович Проскурнин дал команду на марш.
Есть у ракетчиков термин «засада». 27 июля мы решили встре­тить противника в засаде возле разрушенного городка, в том мес­те, где самолеты разворачивались на обратный курс. Прибыли из-под Ханоя (три ночи маршем двигались) и сразу попали в центр внимания крестьян уезда. Очень кстати оказалось. Грунт камени­стый, а на подготовку площадок для развертывания комплекса — всего ночь. Вместе с нами в работу включились крестьяне. «Если это поможет сбить хоть одного «пирата», готовы трудиться сутки», — пояснили они. Каменистый склон горы мотыжили старики, женщи­ны, дети.
До полуночи на позиции было спокойно. Все свободные от несения боевого дежурства отправились в палатки спать. Только я прилег, как объявили готовность. Вскакиваю и бегом к палатке вьетнамских стартовиков. Вижу: брезент колышется, собираются. Вместе прибежали к пусковой, зарядили, причем раза в два быст­рее, чем на тренировках, и сразу в укрытие. Доложил и услышал в трубке голос майора Проскурнина: «Первая — пуск! Вторая — пуск! Третья...» Ракета, озаряя местность, понеслась на перехват. Толк­нул Куанг Тхана, командира вьетнамского расчета пусковой уста­новки: мол, смотри, наша пошла. Самому тоже интересно, ведь на полигоне не был, в пусках не участвовал. Картина впечатляю­щая — стартующие с гор в ночи ракеты. Но самый большой эффект произвели моменты, когда рвались самолеты. Ночи в Юго-Восточной Азии темные. И вот на черном полотне на огненные куски разваливается не видимый до этого объект. Зарево на пол­небосвода.
Зарядили повторно пусковую, и в это время команда: отбой — поход. Тремя ракетами мы сбили четыре самолета. Да, четыре. Американцы, уверовав в свою безнаказанность, шли настолько плот­но, что один самолет завалился от осколков ракеты. Остальные ретировались. Хорошо у нас сработали все: офицер наведения Кон­стантин Каретников, командир расчета Александр Бурцев, опера­тор Тарзан Черквиани, номера пусковых установок Рафаид Ахунов, Алексей Фомичев.
Дивизион свернулся и ушел в ущелье. Дали отоспаться, ведь мы три ночи были на ногах. А на площадках, откуда мы вели стрельбу, вьетнамцы установили заготовленные заранее макеты техники из дерева, соорудили ложную позицию. С «ракетами» поступили так — привязали их тросами к деревьям. И вот — массированный налет. Американцы бомбили ожесточенно, но не могли понять, что проис­ходит внизу. Сбитый чуть позже летчик рассказывал: думал, что начались галлюцинации, бомблю ракетную установку, вижу, взры­вается бомба, ракета упала и вдруг опять поднялась, делаю новый заход — та же картина, третий... Вот что значит искусно оборудо­ванная ложная позиция. А когда самолеты уходили, то попали в зону огня зенитчиков. Три «Скайхока» рухнули вниз. Бой подейст­вовал на американцев. На две недели они прекратили всякие поле­ты авиации в том районе.
Мы убыли на север Вьетнама, а засады стали популярны среди подразделений ПВО. Особенно тогда гремел дивизион, где дейст­вовала группа специалистов во главе с подполковником Ф.П.Ильи­ных. Под его началом ракетчики уничтожили 24 самолета против­ника. Из Вьетнама офицер вернулся с орденами Ленина и Красного Знамени.
Из дневника полковника запаса Г. Любинецкого:
Август 1965 года. Вчера, устроив засаду, мы уничтожили два самолета. Американцы ушли, но, как видно, решили отомстить нам. Восемь самолетов устремились на позицию сразу же после первой атаки, применив помехи. На экранах только самолет — поставщик помех, все в засветах, других целей не видно. Услышал команду подполковника Ильиных:
«Выпускаем последние ракеты — ив укрытия. Дивизион обнару­жен, накроют всех...» Стартовали две ракеты, и вдруг новая коман­да Ильиных: «Всем оставаться на местах». Вышло так, что мы грох­нули постановщика помех; лишившись его, американцы легли на обратный курс. Драпанули... А ведь у нас уже ни одной ракеты не оставалось. Я даже подумал: это последний бой для нас...
Вспоминает генерал-лейтенант в отставке А. Дзыза (замести­тель руководителя группы советских военных специалистов по зе­нитным ракетным войскам):
В начале декабря 1965 г. в очередной раз ракетчики подпол­ковника Ильиных справились со «Шрайком» — ракетой, предназна­чаемой для борьбы с зенитными ракетными дивизионами. Она идет на подразделение по лучу радара и врезается, как правило, прямо в антенну. Бой выглядел так. Когда самолет противника входил в зону действия радаров, его приборы регистрировали облучение, и на луч радара выпускался «Шрайк». В сентябре дивизион чудом избежал удара, ракетчики случайно отключили станцию. На этот раз мы действовали вполне обдуманно. Засекли выпущенный «Фан­томом» «Шрайк» и начали разворачивать станцию, а затем выклю­чили ее. Серая трехметровая сигара с 23 кг взрывчатки и тысячами стальных кубиков «заблудилась» и упала. Затем американцы нача­ли разрабатывать для «Шрайка» блок памяти. Мы стали готовиться и к этому, хотя понимали: тяжело придется, ведь ракета будет за­поминать луч, и хитростью ее не остановить.
Противоборство, очень трудное для нас, шло и на других на­правлениях. На американских самолетах были установлены прибо­ры опознавания пуска наших ракет, пилоты получили возможность совершать маневр против огня — пикированием или резким разво­ротом. Мы стали производить пуски, когда самолет входил в самую устойчивую зону поражения и маневры его не спасали. Нашли «про­тивоядие» и на помехи...
Из дневника полковника запаса Г. Любинецкого: Январь 1966 года. Буй Хай, мой вьетнамский напарник по станции, техник, рассказал: янки перестали вести войну, что на­зывается, по распорядку дня. Оказывается, до прибытия наших ракетчиков их боевые действия были строго хронометрированы. С 8 до 9 часов — разведка, с 9 до 14 — массированные налеты.
Потом два часа перерыв. С 4 до 7 вечера — опять налеты и ноч­ной отдых. Выходные — как выходные. Поняли, что с ракетчика­ми шутки плохи...
Рассказывает полковник запаса В. Федоров (бывший коман­дир полка):
Для меня было открытием — американцы неплохо знают рус­ские поговорки. В начале декабря 1966 г. вьетнамский дивизион, ведя бой самостоятельно, уже без участия наших специалистов сбил американский самолет, летчик катапультировался. Его взяли в плен и повезли в дивизион. Он попросил показать русских, сбивших его. «Вьетнамцы тебя сбили», — пояснили ему, посвятив в ход боя. То­гда он говорит: «Все равно не верю, чувствую, тут русским духом пахнет». Неплохими мы оказались учителями... Покидали вьетнам­скую землю с чувством удовлетворения. Наши друзья за девять месяцев овладели зенитной ракетной техникой.
Впечатляет и статистика. За время боев полк израсходовал 43 ракеты, уничтожил 23 самолета. Успех разделили подполковник В.Нижельский, майор-инженер А. Петров, майоры С. Воробьев, А. Саморуков, капитаны Р. Казаков, Ю. Кульков, лейтенанты В. Щер­баков, В. Романюк... Перед отъездом на Родину лейтенанту Вади­му Щербакову вручили орден Ленина, другим специалистам — ор­дена Красного Знамени и Красной Звезды.
Вспоминает генерал-майор в отставке Г. Белов: В апреле 1967 г. встретился с Хо Ши Мином. Он поблагодарил наших специалистов за ратный труд. Потом положил руку на плечо и говорит: «Передайте товарищам, мы берегли и будем беречь ка­ждого военного специалиста, помогающего в борьбе с агрессией». Что стоит за этими словами, я узнал чуть позже.
Раз едем по шоссе, и тут начался налет. Бомба взорвалась метрах в двухстах перед нами. Остановились, бросились в кювет. Только плюхнулся на грунт, как почувствовал: на меня кто-то нава­лился. Смотрю — капитан Тинь, мой переводчик, а рядом водитель Туан. Когда самолеты улетели, спрашиваю:
Тинь, что за фокусы?
Товарищ генерал, я отвечаю за вашу жизнь. Вы приехали
нас учить воевать, а не погибать на чужбине.
И все-таки, случалось, погибали...
Из беседы с генерал-майором авиации запаса А. Тромбачевым (заместителем руководителя группы советских военных спе­циалистов по политической части):
Уезжали на Родину два наших техника. Вьетнамские солдаты и офицеры, воевавшие с ними, чуть не плакали. «Линсо, линсо!» — выкрикивали они слова, означающие «советский», и шли, шли за уходящей машиной. Вот как можно подружиться за восемь меся­цев. ..
А наши ребята — действительно настоящие интернационали­сты. Запомнился случай. Солдаты одного дивизиона помогали вьет­намцам в ремонте детского садика. Клумбы вскапывали вместе с детишками. Перевернула девчушка лопату земли, и наш сержант увидел «апельсин» — шариковую бомбу. Шарообразную, умещав­шуюся на ладони и содержащую в себе до трехсот смертельных для человека шариков. Бросился на «апельсин», накрыл своим те­лом...
Каждый год 5 августа в Москве у Большого театра собирается человек двадцать пять—тридцать. Собираются воины-«вьетнамцы», те, что живут в столице и в Подмосковье. Вьетнам у всех у них один. Это — страна, где царствуют голубая и зеленая краски, где тишину ночей прерывают крики обезьян, стрекот цикад. Это — тревожные минуты у пусковых установок, переворачивающие душу разрывы реактивных снарядов. Это — гнетущая жара, помножен­ная на влажность, переходящую в водяную пыль, когда задыха­ешься, прямо купаешься в поте, а нужно часами сидеть у экрана индикатора. Это — изуродованные напалмом, шариковыми бом­бами лица вьетнамских детишек, женщин, это стойкость солдат, поклявшихся умереть за родину. И хочется им, бывшим ракетчи­кам, локаторщикам, летчикам, чтобы их глазами увидели Вьетнам шестидесятых-семидесятых окружающие их сегодня люди, их со­отечественники.