Книга памяти. Том 10

Книга памяти. Том 10

Десятый том посвящен событиям после окончания Великой Отечественной войны и содержит имена погибших в Китае, Корее, Венгрии, во Вьетнаме, на Кубе, в Египте, Йемене, Мозамбике, Чехословакии, в районах острова Даманский и озера Жаланашколь, в Сирии, Бангладеш, Анголе, Эфиопии.

Книга памяти. Том 10. Содержание


Правительственное задание было выполнено

ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОЕ ЗАДАНИЕ БЫЛО ВЫПОЛНЕНО
Воспоминания генерал-майора Л. Гарбуза — бывшего заместителя командующего Группой советских войск на Кубе
Военно-политический инцидент, возникший на кубинской поч­ве между СССР и США, трудно переоценить. Более опасной обста­новки в международных отношениях с окончания Второй мировой войны не отмечалось. Карибский кризис оставил заметный след в Новейшей истории, коренным образом повлиял на мировую поли­тику. А операция «Анадырь» по своему замыслу и масштабам мор­ского десанта не вписывается в учебники по военному искусству.
По планам Генерального штаба Группа советских войск, быст­рыми и внезапными действиями заняв оборону на острове, имела стратегическую цель — без ведения активных боевых действий пре­сечь вторжение американских сил быстрого реагирования на Кубу. Естественно, что открытая подготовка к отправке частей и соедине­ний на территории СССР и их демонстративный вояж по мировой акватории привлекли бы внимание как наших друзей, так и врагов.
Как показали последующие события, скрытая переброска и за­нятие боевых порядков советской военной группировкой на Кубе явились важнейшим достоинством операции «Анадырь». Для меня интернациональная миссия по защите кубинской революции нача­лась с назначением на должность заместителя командующего Груп­пой советских войск по боевой подготовке. Это было в начале июня 1962 года.
Руководить военной операцией «Анадырь» было доверено ге­нералу армии Иссе Александровичу Плиеву.
Значительный импульс и вдохновение на предстоящую опера­цию мы получили на встрече с Н.С. Хрущевым. Это было 7 июня 1962 года.
Свою речь Хрущев начал с фразы: «Мы в ЦК решили подкинуть Америке «ежа» — разместить на Кубе наши ракеты, чтобы Америка не смогла проглотить остров Свободы. Согласие кубинской сторо­ны имеется. Цель этой операции одна — помочь выстоять кубин­ской революции, оградить ее от агрессии США. Политическое и военное руководство нашей страны, всесторонне взвесив все об­стоятельства, не видит другого пути предотвращения нападения со стороны Америки, которое, по нашим сведениям, интенсивно гото­вится. Когда ракеты будут размещены, Америка почувствует, что, если она захочет расправиться с Кубой, ей придется иметь дело с нами».
План предусматривал следующую последовательность пере­броски войск: сначала соединения ПВО, общевойсковые части, авиа­полки и авиаэскадрильи, военно-морские подразделения и лишь на завершающем этапе — ракеты и боеприпасы к ним. Такой по­ходный порядок полностью отвечал оперативному замыслу, гаран­тировал скрытность постановки ракет на боевые позиции и обес­печивал, в конечном счете, выполнение поставленных задач. В последующем такое решение оказалось оправданным и с точки зре­ния дезинформации американской разведки. Появление несколь­ких советских частей и боевой техники американцы приняли за уси­ление военного потенциала кубинских вооруженных сил.
В тот день в Кремле Хрущев неоднократно подчеркивал, что Со­ветское правительство (в данном случае высшее партийное руково­дство) в своих действиях исходит из миролюбивых позиций и не помышляет о том, чтобы спровоцировать ядерный конфликт или же использовать кубинский плацдарм для нанесения превентивного ядер­ного удара по США. Несколько раз Никита Сергеевич повторил один и тот же тезис: «Войны мы не хотим, вооруженный конфликт с США нам не нужен. Вопрос о применении ядерных средств в случае воз­никновения кризисной ситуации или американского вторжения на Кубу будет решать Москва, и только Москва».
Подготовка войск к выполнению боевого задания осуществля­лась по планам Генерального штаба, штабов и управлений видов вооруженных сил и родов войск. В тот период почти никто из госу­дарственного и военного руководства страны не знал о географи­ческой точке переброски войск. Шла активная и целеустремленная подготовка к «спецкомандировке». По мере расширения объема задач и возникновения рабочих проблем количество задействован­ных лиц увеличивалось, и, естественно, постепенно раскрывалась «тайна» кремлевского замысла.
Подготовка включала в себя огромный комплекс организацион­но-мобилизационных, учебно-тренировочных мероприятий, проис­ходило доукомплектование частей и подразделений личным составом до штатной численности, активно проводились ремонтно-регла-ментные работы на боевой технике, готовилось техническое и тыло­вое обеспечение. Активную деятельность в подготовке войск про­явили главкомы, Главное политическое управление СА и ВМФ, все службы Ленинградского, Прибалтийского, Киевского, Белорусского, Одесского военных округов. С их помощью оперативно решались многие проблемные вопросы подготовки войск к спецкомандиров­ке. Огромную нагрузку приняло на себя Министерство морского флота СССР...
После того как 14 октября американским разведывательным самолетом были обнаружены и сфотографированы стартовые по­зиции ракетных подразделений, военно-политическая и морально-психологическая напряженность резко возросла. Усилилась актив­ность ВВС США, самолеты почти круглосуточно повисали над территорией Кубы. Некоторые из них на бреющем полете, на высо­те 100—200 м, пролетали над боевыми порядками наших частей. Противоправные действия (самолеты нарушали государственную границу Кубы) американской стороны толкали командиров совет­ских частей на пресечение нарушителей воздушного пространства. Но командующий Группой войск отдал строгий приказ не прини­мать никаких мер, которые позволили бы американцам вскрыть нашу систему ПВО и спровоцировать боевые действия.
Чувствуя безнаказанность, американская авиация (разведыва­тельная, истребительная и штурмовая) бесцеремонно ежедневно, несколькими заходами, «прощупывала» весь остров. В небе еже­часно находились десятки самолетов. Гул моторов сотрясал воз­дух. Создавалось впечатление массированного воздушного налета с бомбометанием. Американцы вели психическую атаку. Летчики открытым текстом запрашивали свой командный пункт: «Когда бу­дем наносить удар по Кубе?» В этих условиях от наших воинов требовались выдержка, строгая дисциплина и исключительная ис­полнительность. Офицеры, сержанты, солдаты проявляли в такой обстановке стойкость, терпение и мужество.
Между тем напряжение возрастало. Хочу остановиться более подробно на одном эпизоде, который мог послужить сигналом к началу крупномасштабных военных действий и привести к непред­сказуемым последствиям. 27-е октября — день, когда советские зенитчики сбили разведывательный самолет ВВС США U-2, амери­канцы назвали «черной субботой».
В тот день в 8 часов утра я прибыл на командный пункт группы войск. Здесь находился заместитель командующего по ПВО гене­рал С.Н. Гречко, который анализировал доклады о действиях разведывательной авиации США. При встрече он сказал мне: «Над нами более часа кружит «гость». Считаю, что нужно давать команду сбить американский самолет, так как он может вскрыть на всю глубину наши позиции, и через несколько часов данные разведки будут известны Вашингтону». Мы решили по прямому телефону связаться с И.А. Плиевым, но командующего в штабе не оказалось. В то время дежурный офицер доложил о том, что самолет U-2 из­менил курс полета: дойдя до Гуантанамо, он повернул на север. Нам стало ясно, что разведчик уходит после выполнения боевого задания. Я высказал предположение, что все ракетные старты те­перь «засвечены» и нельзя допустить, чтобы секретная информа­ция попала в Пентагон.
После некоторого раздумья С.Н. Гречко произнес: «Что ж, от­вечать будем вместе». На командный пункт ПВО пошла наша ко­манда на уничтожение цели номер 33 — самолета U-2. Приказ был доведен до командира первого дивизиона 507-го зенитно-ракетного полка майора Ивана Герченова. Зенитчики незамедли­тельно выполнили приказ. Американский самолет, пилотируемый майором Андерсоном, был сбит ракетами класса «земля—воздух». Первая ракета лишь повредила машину, летчик даже успел от­крыть «фонарь», чтобы катапультироваться, но вторая ракета яви­лась роковой.
Если говорить официальным языком, то решение на пресече­ние полета диктовалось оперативной необходимостью. Нельзя было допустить, чтобы у военно-политического руководства США появи­лись сведения о дислокации, количестве вооружения и боевой тех­ники советских и кубинских войск и прежде всего — разведданные о ракетных стартах дивизии и средств ПВО.
Кубинское руководство, а позже весь народ с огромным вос­торгом встретили известие о пресечении разведывательных поле­тов. Впервые за долгий период времени американская авиация, безнаказанно «гулявшая» в небе Кубы, получила достойный отпор и урок.
Мы не хотели жертв, мы не провоцировали американскую сто­рону на боевые действия. Приказ на уничтожение американского воздушного нарушителя диктовался развитием обстановки и был рассчитан на то, чтобы положить конец бесконтрольному хозяйни­чанью американских ВВС в воздушном пространстве Кубы. Нет со­мнения в том, что уничтожение U-2 вызвало обострение кризиса в тот момент, когда между Москвой и Вашингтоном уже наметились первые шаги к примирению. Вслед за установлением Белым до­мом военно-морского карантина Кубы командование Группы советских войск объявило боевую готовность номер один. По этой готовности мы были заняты рассредоточением боевой техники и обустройством месторасположения всех частей на случай атаки противника с воздуха и моря, дооборудовали позиционные районы ракетных полков и дивизионов, подтягивали к ним ракеты, которые ранее укрывались в отрогах гор. Зенитчики, моряки, военнослужа­щие мотострелковых частей, авиаторы наращивали свои боевые возможности. Были усилены меры маскировки и охраны боевых порядков, все средства ПВО приведены в 6-минутную готовность.
Американская сторона в это время, по данным кубинской аген­турной разведки, решала вопрос о времени и средствах вторжения на остров. Усилилась авиаразведка как высотными самолетами U-2, так и низколетящими разведчиками F-101, которые даже пы­тались имитировать бомбометание.
Наше решение было рискованным. Однако нагнетание воен­ной обстановки исходило от Белого дома. По многим информаци­онным открытым и закрытым каналам нам стало известно об эска­лации военных приготовлений американской стороны к вторжению на Кубу.
В ответ кубинское руководство предприняло ряд срочных мер по обороне страны и военному противодействию противнику. 22 октября Ф. Кастро отдал приказ Революционным вооруженным си­лам республики об объявлении боевой тревоги и занятии частями и подразделениями боевых позиций и постов. На военное положе­ние перешла вся Куба. По всей стране прокатился лозунг: «Родина или смерть! Мы победим!» В результате молниеносной мобилиза­ции на защиту Кубы встало 250 тыс. человек.
В этот же день из Москвы поступил приказ министра обороны СССР о приведении советских войск на Кубе в полную боевую го­товность. Текст этой телеграммы прочно вошел в мою память. В ней говорилось о том, что в связи с возможным десантированием аме­риканских войск на остров надлежит принять немедленные меры к повышению боевой готовности войск для отражения противника со­вместно с кубинской армией. К боевым действиям не привлекать ракетную дивизию и не использовать ядерные боеприпасы. Под те­леграммой стояла подпись «Директор», то есть — Малиновский.
Спираль Карибского кризиса стала раскручиваться с большой скоростью. Счет времени вначале шел на дни, а затем на часы.
Естественно, что основу боевой мощи Группы войск составляла ракетная дивизия стратегического назначения, вооруженная ракета­ми среднего радиуса действия. Формировалась дивизия из ракет­ных полков и ПРТБ (подвижная ракетно-техническая база. — Ред.).
Общая численность дивизии составляла около 11 тыс. чел., из них 1900 офицеров. Боевой запас (ракеты с ядерной боевой голов­ной частью) составлял 60 ракет, из них Р-12 — тридцать шесть ракет, Р-14 — двадцать четыре. Мощность каждой головной части составляла одну мегатонну. По штату полки имели по восемь пус­ковых установок (стартов). Как известно, до военно-морской бло­кады на Кубу было переброшено ракетное вооружение только трех полков с ракетами Р-12, в количестве 42 единиц, из них 6 — учеб­но-боевые ракеты.
Головные части доставлялись отдельно от ракетной техники, в силу чего боевые заряды для ракет были переброшены на Кубу до 22 октября и помещены в специальные хранилища.
Командовал дивизией генерал-майор Игорь Демьянович Ста-ценко. К 25 октября три полка (с 24 пусковыми установками) уже находились в состоянии полной боевой готовности. Этому пред­шествовала большая работа: были оборудованы стартовые пози­ции, подъездные пути, укрыта автотранспортная техника, органи­зована охрана и оборона боевых порядков, маскировка позицион­ных районов, обустроен быт личного состава. В связи со сжатыми сроками приведения частей в боевую готовность инженерные ра­боты велись днем и ночью. Проверка исправности техники и ком­плексные занятия на стартах проводились лишь в темное время суток, а с объявлением американской блокады все работы велись только ночью.
Мне как заместителю командующего приходилось часто бы­вать в подразделениях этой дивизии в порядке контроля за ходом подготовки к выполнению боевых задач или для оказания необхо­димой помощи. Общение с личным составом давало основание отметить, что люди в сложной военно-политической обстановке, в тяжелых климатических условиях, испытывая физические перегрузки, проявляли подлинное мастерство, воинскую смекалку и морально-психологическую стойкость. Без преувеличения можно сказать, что ракетчики, как и все воины Группы советских войск, с честью вы­полнили задание Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами Советского Союза.
Как свидетельствует история, не всякий политический спор между враждующими государствами заканчивается войной и не каждое военное противостояние начинается военным сражением. История Карибского кризиса подтвердила эту истину. Враждую­щие стороны на известных условиях мирным путем разрешили кон­фликт.